Перевод: Michiru
Источник: Sky Magazine
Год: 1995
The Cranberries, пожалуй, заслуживают право именоваться самым лучшим из того, что давала нам Ирландия еще со времен U2, что отнюдь не мешает их солистке Долорес О’Риордан быть еще покруче в плане шумливости и скандальности, чем тот же Bono. Все подробности нового альбома, ожидаемого к октябрю, обсуждает с ней в Дублине наш корреспондент Сильвия Паттерсон.
“Хотите посмотреть на мой списочек подарков к свадьбе?” - Солистка The Cranberries Долорес, всеизвестная ирландская суперзвезда, обладательница голоса, за которым стоят два миллиона с продаж дебютного альбома, а также носительница новейшей умопомрачительной, словно отбеливателем открашенной прически (да еще и одетая в нечто, что больше всего напоминает две шелковые ночные рубашки трогательных пастельно-розовых тонов), щебечет словно пятнадцатилетняя девчушка в дни ярчайшего гормонального всплеска. Она сует мне под нос скрупулезно организованный список всех необходимых вещей, призванных наполнять жизнь современной успешной рок-звезды - костеподобные держатели под цветы, винные бокалы (высокие), бесподобный сборный цветочный горшочек фирмы Мэйерс стоимостью в добрых тридцать фунтов стерлингов… Чертовски мило. “А я на следующей неделе замуж выхожу!”, - чирикает певица. - “За Дона - а вот и Дон…”. Дон сидит за письменным столом дублинского отеля Долорес и сосредоточенно что-то чиркает. Канадец с осветленными волосами и в нехилой по цене рубашке. Взгляда на меня не поднимает. Здравствуйте, Дон. Эмм, день добрый, Дон! Голова упорно не поднимается, и я направляюсь вперед и протягиваю руку ему через локоть. “Э-э… ага”. Он досадливо кивает и немедля возвращается обратно к своей писанине. Да будь это мой женишок, я б ему одной левой все объяснила, как говорят в Ирландии. (? ^_^) Долорес же лучезарно улыбается. И вдруг прямо на глазах превращается из легкомысленной тинэйджерки в пятидесятилетнюю тетеху, увлеченную светской беседой.
“Итак, не желаете ли чашечку кофе? Хорошо долетели? Во сколько добрались? У вас изззумммительный акцент, вы сами откуда?” Да, это вам совсем не та Долорес, о которой любят болтать в народе - хмурая, чопорная и себе на уме. Будто бы ненавидящая журналистов за то, что они-де забывают про группу в Британии, хоть и расхваливая ее на все корки в Америке. И все же она - без пяти минут невеста, а от без пяти минут невест того и ждут, что они будут вести себя слегка своеобразно. Впрочем, у нее есть и свои причины быть такой оживленной. Это живо напоминает The Smiths (и задумка принадлежит Стивену Стриту, продюсеру этих самых Smiths) - Долорес представлена страдалицей на манер Морриссей из-за всех тех, кто оставил ее одну (как в Linger), но все это ничего, ведь впереди всегда светлое будущее (навроде Dreams). Второй альбом группы, No Need to Argue (другой продукт того же Стивена Стрита), появляется в октябре. Спросите Долорес, и она скажет, что он получился гораздо драматичней отгремевшего дебюта, так как он “описывает те изменения, через которые я прошла”. Первый сингл пластинки, Zombie, не просто драматичен, а прямо-таки апокалиптичен, что достигается засчет режущих ухо барабанных перекатов, убийственных раскатов гитар и непревзойденной акробатики голоса Долорес О’Риордан. “Насилие порождает молчание”, - доносит Долорес основную мысль о том, что воевать - не самая лучшая идея. Возникает ощущение, что она хочет взывает к совести и сознанию всего мира. Тут же, естественно, в голову приходят два слова: “неотягощенные” и “мозги” (а там до кучи и “о,” с “нет!”). Долорес сиживает на диванчике и рассеянно глазеет на диктофон. В миг, когда он наконец включается, ее бодренький было голос мгновенно сходит на нет. В течение следующих двух часов ее личность маятником качается от дружелюбной, уверенной в себе молодой особы и до последнего параноика в обличье рок-звезды. То она извергает из себя целый поток сознания, то вообще молчит в тряпочку. Вопросы, на которые она отвечает, частенько расходятся с теми, которые я на самом деле задаю. В бытность девчушкой-школьницей моя собеседница, вероятно, имела в характеристике прямо в центре жирную надпись: “легко отвлекается”. У нее куча веснушек, а тонко выщипанные брови подведены к переносице оранжевато-коричневым.
“Вы понимаете…”, - она заговаривает о принятии решения выйти за Дона. Они решили пожениться через 10 дней - да, именно 10 - после первой встречи, когда Cranberries поддерживали группу Duran Duran в прошлогоднем туре. (Сам он бизнесмен, устроитель туров и менеджер многих зубров рока со всего земного шара). “У меня была куча парней, и знаете, когда ты влюблен в кого-то, так надо идти и добиваться его. А в конце концов перебесишься и придешь к тому, чтобы уже захотеть успокоиться”, - говорит Долорес. Но вам же только 22… “Ну да, но вот маме моей уже скоро стукнет 50, а она в свои годы не повидала в жизни столько, сколько видела я, у нее нет такого опыта в мировом смысле. Ну, понимаете? Путешествия там, все такое…” Дону - 32, и по уши влюбленная Долорес обожает его мудрость. Он, в свою очередь, понимает и принимает ее сумасшедшую жизнь в скачках по отелям. Также он может учить ее разным вещам, например, за сколько часов можно поставить сцену. (Правильный ответ: за семь.)
“Я, по правде, была в полном шоке”, - шепчет она мне, - “когда осознала, насколько он во все это вникает. Воз и маленькая тележка. И еще Дон… поддерживает. Не относится ко мне, как к “великой Долорес из Cranberries”. И уж конечно, когда придет время самой свадьбы, обставлено все будет шикарно. Проходить она будет в Аббатстве Холикросс (Аббатство Святого Креста), за чертой Типперери. Долорес въезжает в лошадной карете, сверкающей украшениями из слоновой кости и вышитым шифоном номером Синтия Роули. Газовая накидка с замшевым бреве, драгоценный камень в пупке и исполинских размеров плывущий сзади шлейф. Дон с шафером прискакивают на черных кобылах - оба привыкшие к лошадкам канадцы, - и оба переливаются, полностью одетые в черную кожу. Боно сотоварищи тоже приглашали, но они отказались, сославшись на то, что едут в отпуск. Долорес поет “Мо-о-оя жизнь - меняется каждый час, по-всякому каждый раз…” - и в этом ничуть не преувеличивает.
Апрель 1990-го. Забавный роковый ансамбль The Cranberry Saw Us родом из Лимерика стремительно распадается. Их солист думает, что он Боб Монкхаус, а музыканты свято веруют, что они The Smiths (а именно: Ноэль Хоган, гитара; Майк Хоган, басист; Фергал Лоулер, ударные). Группа выпинывает солиста, меняет название на что-нибудь менее тупое и потихоньку начинает задумываться, а не заняться ли им лучше каким-нибудь эфемерным инструменталом. На всякий пожарный они все же вывешивают в музыкальной прессе объявление о поиске певца. Тут на сцену и выходит Долорес. Она мастерски владеет переливами голоса и неплохо сочиняет музыку. Она берет четыре гитарных аккорда и пишет песню про бывшего любимого, что был у нее в 17 лет, солдата. Песня получает название Linger. Делаются демо-кассеты. Ирландская пресса что с цепи сорвалась. Джефф Трэвис, корифей из Rough Trade и человек, с которым начинали The Smiths, признает и решает, что эти ребята будут лучшими из всех групп, что он когда-либо вел, говоря Долорес, что “люди реагируют на ваше творчество именно так, как в свое время принимали Морриссей”. Они отправляются на Островную Америку (Англию). Выпускается дебютный альбом, Британия утверждает, что они - новые Sundays, но кроме этого, ничего особо не происходит. Поездка в Америку - и происходит всё. MTV признает Linger шедевром и крутит по 47 раз на дню. Альбом продается свыше, чем миллионом копий. Они объезжают страну совместно с The The, Duran Duran и Suede и продают еще полмиллиона (тогда как Suede, эм-м, не продают). Продажи записей с Тихий Океан размером, а MTV изобретает “Дни Крэнберриз”. Побеждают на Награждении Ирландской Национальной Индустрии Развлечений 1993-года (1993 Irish National Entertainments Award) и получают приз как Лучшая Международная Ирландская Рок-Группа - то был первый случай за семь лет, как его не выигрывали U2. По возвращении в Британию Долорес рассказывает, что проспавшие всё в прошлый раз журналисты сплошь ей завидуют. Синглы завоевывают верхушки чатов. Затем, в начале 94-го, Долорес очень плохо падает на горных лыжах во французских Альпах и зарабатывает разрыв связок. Большую часть года она проводит лежа, но умудряется записать песню The Sun Does Shine и снять видео, где она в сидячем положении, вместе с известнейшим поп-певцом Джаем Уобблом, который утверждает всем, что в голосе Долорес “есть что-то редкое, древнее, просто-таки шаманское”. Они только что отыграли на Woodstock 2 в Нью-Йорке, и туры по всему миру могут теперь начаться в любую секунду.
1971, осенью. Долорес О’Риордан родилась практически рядом с Лимериком и была самой младшей из девятерых детей. Вскоре после ее рождения отец, трудяга-фермер, получил инвалидность вследствие несчастного случая на мотоцикле и никогда больше не мог работать. “Я никогда особо и не знала своего отца”, - говорит она. Ее мама боролась за жизнь всеми силами и тянула всех на себе, это еще мягко сказано. К пяти годам Долорес уже умела играть на органе и пела в церковном хоре, где местные прямо балдели от впечатляющих талантов одаренной маленькой О’Риордан. Она была еще тот сорванец: носила шорты, показывая вечные струпья на коленках. Она была ребенком романтичным, но словно бы смущенным. “Я тогда думала, что все очень несправедливо”, - говорит она сегодня. “Я думала, что мальчикам живется проще. А девочки были не нужны - все, что от них надо, это беременеть, и мне казалось, что девочкой быть плохо”. Долорес не знает, откуда нахваталась таких настроений, но предпочитает списывать все на католическое воспитание. А может, все упиралось в то, что Лимерик на добрых полвека отставал от остального мира. В Ирландии он имел печальную славу Города Самоубийств, утопал в поголовной безработице… Один житель Дублина рассказывает, что Лимерик не что иное, как “самая глубокая задница всей Ирландии. И наполнен выродками, развлекающимися с овцами”. Как-то там арестовали человека, обвиняемого в сношении не только с коровой, но и с собственными детьми и бабушкой. Маленький городок во всей своей красе. Долорес ненавидела школу, считала ее местом, где все ей указывают. И она бежала в музыку, училась фортепиано и музыкальным теориям, ежедневно занималась пением, чтобы быть в хоре.
“Я помню, что пение было единственным, что привлекало ко мне внимание”. Долорес хотелось большего. В 10 лет она впервые устроилась работать в забегаловке рука об руку с мамой. В 12 лет написала первую песню. Ее мать хотела, чтоб она стала религиозным миссионером, но все, что нравилось Долорес, было петь и писать песни. О поп-музыке она много не знала, но любила Duran Duran, слыхала о The Smiths. До окончания школы ей не разрешали присоединиться к группе. Когда сей момент наступил, она без малейшего промедления побежала к The Cranberries. Долорес - то, что обычно подразумевают под “чувствительной натурой”. После первой волны прессы, на все лады распекавшей ее “невинность” и пинков да толчков от записывающей компании, а также ее первых денежных сделок (закрутившихся в водоворот разборок с правами, продолжающийся и по сей день) и понимания того, что старые друзья со школы “видели меня как задравшую нос знаменитую поп-звезду и не желали разговаривать со мной”, она окончательно потеряла силы. Ей поставили диагноз - клиническая депрессия. Ей тогда было 19. “Это бессердечная, жестокая, акулья индустрия”, - дрожащим голосом говорит она. - “Люди презирают то, что им дают. Я просто задолбалась. Я была молода, я была сокрушена, я никуда не выезжала, я не знала, что такое успех и достижения, и вдруг, в одночасье - вокруг меня все чужое внимание и шумиха. Я была истощена и травмирована. Я хотела просто лежать в постели, где спала, когда была маленькой, счастливой и не знающей про все это давление, паранойю и боль. Лежала бы - и никогда бы больше не вставала”. Даже сейчас она иногда может взбеситься, но она учится быть толстокожей. На сегодняшний день, попробуй записывающая компания надавать на нее, она ответит: “‘Дайте мне наручники и зачитайте права’. Я уже ученая - я не боюсь ни журналистов, ни кого бы то ни было, ни чего бы то ни было”. Когда Долорес не просто лишь странноватая, она может быть вдумчивой, если серьезная - дружелюбной, хотя чувство юмора прослеживается не сильно. Лимерики знаете хорошие? “Нет”. Ой, да ладно! Всего один. “Нет. И хотите верьте, хотите нет, но я и не люблю клюквенный сок”. Но есть и нарушения в сторону веселого настроя. Два, точнее. Первое: ее сережки (10 рубиновых вкраплений до верха правого уха). “Мне они кажутся красивыми”. Второе: ее новенькая отбеленная прическа. “Так просто модно. Можете списывать это на мою уверенность в себе. Раньше-то я носила длинные, когда все начиналось, чтобы скрывать себя за волосами.
Я была очень робкой. Но когда Linger сорвал весь банк, я взяла и побрилась налысо!” На самом деле она куда больше волнуется за более глобальный уровень. Она вообще много волнуется. Волнуется о положении, в котором сейчас человечество. Она много времени провела в Америке и несомненно повидала много шокирующего. Что больше всего тебя поразило? “Нью-Йорк”, говорит. Я-то больше ожидала критики в сторону американского общества. “Громадные такие небоскребы, да и вообще. Ведь знала, что они большие, но уж не ожидала, что настолько гигантские”. Она смотрит новости и жутко расстраивается по поводу извечной мировой борьбы добра и зла. Она думает - возможно, и правильно - что вина за большинство бед лежит на мужчинах. “А женщины, я думаю, сильнее”, - размышляет она. “Все потому, что именно они стоят за мужчинами”. Прошу прощенья? “Посмотрите вокруг!”, - восклицает она. “Кто начинает все войны? На мальчиков посмотрите. Они играются пистолетиками. Девочек вы стреляющих и дерущихся не увидите. А мужики дерутся всегда. Это просто омерзительно для меня”. Она надеется, что ценна миру благодаря тому, что цепляет людей честностью своей музыки. “Я хочу, чтобы мир услышал меня. Поговорить с человеческой стороной, человеческими жизнями. Как Джон Леннон”. В смысле? “Ну… Я думаю, он много сделал для поддержания мира”. В определенной степени она еще верит как католичка (”Это просто вшито”), призывая молоденьких девушек “не отдаваться, пока не влюбятся. Как это сделала я”. По-настоящему с тем солдатом, что разбил ей сердце и дал повод для написания Linger она не спала. “Только пару раз поцеловалась. Но песня не имеет к нему отношения, она вся про меня и про то, как я переживала это наваждение”. Она никогда не допускала до себя больших порций наркотических лекарств, боясь, что это привело бы ее к безумию. “Не думаю, что мой мозг бы с этим справился”, констатирует она. “Но я почему-то, как правило, хорошо общаюсь с людьми с обширным наркоманским стажем, они как будто думают так же, как и я”. Вам когда-нибудь говорили, что вы довольно-таки сумасшедшая? “Знаете…”, - начинает она, приглушая голос до размеров улитки, “Меня ведь на самом деле по-настоящему знает очень немного людей”. Кто, например? “Дон”. Еще? “Одна подруга, дома. Но есть вещи, о которых не можешь поговорить даже и с самой близкой подружкой”. Есть? “Ну…”
Долорес позволяет себе закатиться смехом. “В смысле, что эти люди не близки тебе на все сто, ведь так?” А что, стопроцентно близким можно быть только с тем, с кем занимаешься сексом? “Ну, вот вы, например, станете обсуждать с подружкой, что предпочитаете в постели, верно?”. Да, поиздеваться над клюквенной Долорес нетрудно, но смеяться последней будет именно она. Она будет очень богатой и знаменитой и будет вечно жить в коттедже на берегу - Долорес купила дом и кусок приморской земли в Ирландии, где она и Дон могут скрыться ото всех - и люди будут говорить, что она так безбашенна, как настоящий гений. Не исключено. Я спросила Долорес, в чем она больше всего поменялась со времен впечатляющего успеха. “Подтверждение”, ответила она… Хмурится, на секунду задумавшись. “Окей, давайте подумаем… Подтвердилось - значит, усилилось. Как если бы я что-то назначила, а оно подтвердилось - тогда оно точно произойдет. Короче, все, чего я хотела и о чем думала с тех пор, как была маленькой…” Она повела рукой вниз и вверх, показывая указательным и средним пальцами знак галочки. “…Подтвердилось”. У Крэнберриз выпускается новый сингл, Zombie, 19 сентября, а также новый альбом, No Need to Argue, намечается на 3 октября.
Posted in +, Интервью | No Comments »